Борис Кустодиев: «Ума помраченье по краскам!»

Опубликовано: 46 дней назад (17 ноября 2014)
Блог: Музеи
Рубрика: Без рубрики
0
Голосов: 0
Прогуливаясь по залам Третьяковской галереи или Русского музея, трудно пройти мимо картин Бориса Кустодиева. Сочный, яркий колорит и пышные формы русских красавиц-купчих притягивают взгляд посетителя, помимо его воли. Работы художника легко можно узнать даже без подписи. «Пестрая кустодиевская румяная Русь» - это ярмарки, базары, пасхальные празднества и знаменитые монументальные женские образы. Крупные, пышногрудые красавицы – словно атланты из античных мифов. Кажется, на их мощных округлых плечах испокон веков держится вся русская история. Озорные, пестрые, солнечные картины художника рассказывают об идеальном мире, о красивой жизни, полной сказочного изобилия и достатка. Они пронизаны бесконечной любовью к провинциальным людям и к их мелкому быту.

7 марта исполнится 130 лет со дня рождения художника, чье творчество можно назвать настоящим праздником, воплощенным в красках. 6 марта, в 12:15 смотрите в эфире телеканала «Культура» документальный фильм «Душа-астраханка. Борис Кустодиев», который расскажет об удивительной и трагической судьбе живописца.

Кто-то обвинял его в безвкусице, а кто-то считал излишне натуралистичным. «Меня называют натуралистом? Какая глупость! Мои картины – это сплошная иллюзия. Я никогда не пишу с натуры. Это все – плод моего воображения, фантазии, впечатление действительной жизни, которую я сам никогда не видел, и которая никогда не существовала», - утверждал Кустодиев. Он выбрал свою тему, и писал ее всю жизнь – точно, внимательно, с любовью. А тема эта была вызвана еще детскими впечатлениями.

Он родился в Астрахани – в городе, который в начале ХХ века был одним из крупнейших в Поволжье. Его нередко называли «русским Вавилоном» и даже «воротами в Азию». Отец Бориса Кустодиева служил преподавателем в местной духовной семинарии, мать была из купеческого рода. Семья снимала флигель в доме у богатого купца, который любил жить на широкую ногу. Именно тогда мальчик получил первые представления о типах провинциального купечества, о его быте. «Весь уклад богатой и изобильной купеческой жизни, - писал впоследствии Кустодиев, - был как на ладони. Это были живые типы Островского». Его интересовало все: как проходят свадьбы, базары, куда пошла купчиха, в чем она была одета, с кем разговаривала.

С раннего детства у Кустодиева пробудилась страсть к рисованию, но в юности он мог только мечтать о том, что когда-нибудь сможет попасть в столицу и будет учиться там в Академии. Его мечте было суждено сбыться. Сначала он брал частные уроки у местного живописца Власова, а в 1896 году поехал в Петербург, где начал заниматься в мастерской Ильи Ефимовича Репина. Кустодиев стал любимым учеником прославленного передвижника. Работая над масштабной картиной «Торжественное заседание Государственного совета», учитель даже доверил своему талантливому помощнику самостоятельную работу. Так, фактически треть знаменитого полотна была написана Кустодиевым под чутким присмотром наставника.

Во время обучения в Петербурге он не переставал писать письма своему первому учителю Власову, сопровождая их красочными рисунками своих впечатлений. Складывалось такое впечатление, что он по памяти досконально восстанавливал картину событий и явлений и отображал ее на бумаге. Дочь Кустодиева позже вспоминала: «Он был очень дальнозорок. Это мешало ему в работе. Он говорил: “Я вижу даже листок на дереве”». А однажды он попал на базар и ахнул: «Ума помраченье по краскам!». С тех пор он навсегда «заболел» этой темой. Он видел в ярмарках, масленичных гуляниях, праздниках настоящую, исконно русскую традицию. «Ярмарка была такая, что я стоял, как обалделый. Ах, если бы я обладал сверхчеловеческой способностью все это запечатлеть…», - писал в своих письмах художник. Это была еще одна сбывшаяся мечта художника.

Со временем стиль Кустодиева все больше приобретал черты лубка. Ничего удивительного, ведь он хотел рассказывать о простом народе, а это нужно было делать методами, понятными и близкими самому народу. Репин, остановившись однажды на выставке перед холстом своего бывшего ученика, вздохнул: «Дек
Ночь музеев | Запись на Квест "В поисках Стригушки" (3-6 лет). 1ая и 3ая суббота каждого месяца в 12
Игорь Кирсанов # 17 ноября 2014 в 01:52
Со временем стиль Кустодиева все больше приобретал черты лубка. Ничего удивительного, ведь он хотел рассказывать о простом народе, а это нужно было делать методами, понятными и близкими самому народу. Репин, остановившись однажды на выставке перед холстом своего бывшего ученика, вздохнул: «Декорации, декорации, декорации – никакой живописи. А какой был талантливый…». Художник Серов добавил: «Замечательно! Даже из бронзы умеет картонку сделать этот Кустодиев!». Современники вторили: «Вот уж кто чудит, так это Кустодиев. Он как будто умышленно кидается из крайности в крайность. То он пишет обыкновенные хорошие дамские портреты, а то вдруг выставляет какую-то дебелую красавицу, сидящую на расписном с букетами сундуке. Нарочитое безвкусие». А он придерживался своей линии и не привязывался ни к одному из художественных течений, которых в ту эпоху возникло великое множество.

Вскоре выяснилось, что художник тяжело болен: у него обнаружили опухоль спинного мозга. Когда настал момент операции, и необходимо было решить – оставлять художнику ноги, чтобы он мог ходить, или руки – чтобы он смог продолжить работать, ответ его жены был однозначным: конечно, руки. Он навечно остался прикованным к коляске, но сохранил то, чем жил и дышал, – свое искусство. Во время самых сильных приступов болезни, он вновь и вновь обращался к своим детским воспоминаниям. Сегодня историки искусства говорят: чем хуже чувствовал себя Кустодиев, тем звонче и ярче были краски на его полотнах. «От солнца кустодиевских картин в мастерской было весело. На стенах розовели пышные тела. Он говорил: “Ноги – что? Предмет роскоши, но вот рука начинает побаливать – это уже обидно”», - писал художник Петров-Водкин.

Кустодиев любил жаловаться на то, что у него «фотографический глаз», что он все видит и все запоминает. Однако именно это ему очень помогало. Когда болезнь сковывала его, он писал по памяти. «Когда пишу, у меня всегда стоит картина перед глазами. Я ее как бы целиком списываю и срисовываю, и мне легко», - говорил Кустодиев. Но со временем ему становилась все тяжелее и тяжелее.


Унылая пора! Очей очарованье!
Приятна мне твоя прощальная краса –
Люблю я пышное природы увяданье,
В багрец и в золото одетые леса…
(А.С. Пушкин)


Художник сам предложил, чтобы эти строки Пушкина стали эпиграфом к его биографии. Он словно чувствовал, что вместе с революцией в стране наступил период забвения того русского мира, который он всю жизнь прославлял. Художник умер в мае 1927 года. В день похорон шел сильный дождь, и один из современников заметил: «Вот и природа плачет – скучно ей без Кустодиева».

Еще обучаясь в мастерской Репина, художник писал: «Был в Эрмитаже, и совсем раздавили меня нетленные вещи стариков. Как это всё могуче, сколько любви к своему делу, и как ничтожно то, что теперь! Хочется работать много-много и написать хотя бы одну картину за всю жизнь, которая могла висеть хотя бы в передней музея старых мастеров». И этой мечте Кустодиева суждено было осуществиться, хотя уже и после его ухода.

Использованы материалы документального фильма «Душа-астраханка. Борис Кустодиев»
http://www.tvkultura.ru/news.html?id=213830
Анна Ермакова # 17 ноября 2014 в 01:52
Конечно наш Дом-музей Б. Кустодиева в Астрахани не идет ни в какое сравнение с Третьяковской галереей или Русским музеем. Но я считаю, если хочешь понять человека, а тем более художника, необходимо побывать именно в той атмосфере, которая окружала его. И пусть в нашей маленьком музее висят всего лишь репродукции картин, и пусть сам Кустодиев не жил в этом доме (это был дом его крестной), а бывал наездами, но здесь все рассказывает о его жизни, о его пристрастиях, его биографии наконец. Это была Его Астрахань и душа у него была - астраханка.
Игорь Кирсанов # 20 ноября 2014 в 10:59
Анна, замечательно что вы оттуда, может какие фото покажите нам?
Яндекс.Метрика